Европейские политики теряют связь с реальностью. Греция у разбитого корыта, но Брюссель все равно намерен завалить страну новыми кредитами на миллиарды евро, чем страшно недовольны в Берлине. Попытки спасти утопающих захлебываются в деталях и спорах о том, кто в конечном счете будет за все это платить. Из колонок несется брутальная музыка, а на экране сменяют друг друга картины военных действий. Короткий фильм о кризисе евро показывает, как полицейские перед зданием парламента в Афинах оттесняют толпу беснующихся репортеров, затем американский инвестор Джордж Сорос зловещим тоном произносит речь в поддержку спасения Еврозоны. «Альтернатива слишком ужасна, чтобы о ней думать», - заявляет он. Выступая в совете после показа этого короткого фильма, министр финансов Германии Вольфганг Шойбле, член право-центристского Христианско-демократического союза Ангелы Меркель, не может избавиться от мрачного выражения лица. Это было в прошлую пятницу, когда мировая элита деловых кругов собралась на ежегодный Всемирный экономический форум в Давосе, в Швейцарии, чтобы обсудить «будущее Еврозоны». Нет никаких сомнений в том, что Шойбле предпочел бы начать это событие с чего-то более жизнеутверждающего, нежели этот фильм. «Переговоры с частными кредиторами Греции сдвинулись с мертвой точки», - заявил он, добавив, что он «настроен оптимистично относительно спасения Греции». Однако затем выступил комиссар ЕС по финансовым и экономическим делам Олли Рейн и нарисовал совсем другую картину. Он признает, что Афинам снова нужны деньги, но пока не может раскрыть точную сумму. При этом, однако, он добавил, что «вероятно» странам-донорам придется раскошелиться на несколько большую сумму, чем предполагалось изначально. Снова Европа спорит о спасении Греции, и, похоже, результат будет не слишком отличаться от предыдущих. Канцлер Германии Ангела Меркель не хотела давать Афинам деньги еще в начале 201 года, но первая программа помощи все-таки была реализована. Год спустя она пыталась заблокировать дальнейшую помощь, но организовали и вторую программу. Теперь она вновь пытается защитить европейскую казну, но никто в Берлине или в Брюсселе не будет спорить на то, что в этот раз ей повезет больше. Европейские политики продолжают сражаться с реальностью. Все знают, что Греция ни при каких обстоятельствах не сможет выплатить свои огромные долги, которые сейчас превышают 350 млрд. евро. Но вместо того, чтобы ослабить финансовое бремя, они стремятся одобрить новые займы для афинского правительства и пытаются победить старый долг при помощи нового долга. «Если страна хочет остаться в составе Еврозоны, мы должны поддержать ее», - заявил Канцлер Австрии Вернер Фейманн.

Никакого прогресса

Спасатели могут продолжать взывать к настойчивости, однако, сопротивление в Европе усиливается. В Афинах политические партии и граждане пытаются сделать все возможное, чтобы не допустить новых мер фискальной консолидации, которые превращают экономический спад в настоящую катастрофу. А в Германии ведущие политики двух коалиционных партий, Христианского-демократического союза и близкой по духу Свободной демократической партии, не верят в то, что большинство парламентариев проголосуют за дополнительную помощь Греции. «Наша позиция не изменилась», - заявил Хорст Сихофер, председатель баварской партии, младшей сестры CDU, Христианско-социалистического союза (CSU). «У нас нет денег для простаивающих реформ». По иронии судьбы еще три месяца назад европейские лидеры свято верили в то, что дела идут на лад. Предполагалось, что греческие кредиторы простят Афинам половину долгов, а страны Еврозоны предоставят еще 130 млрд. евро в рамках финансовой помощи. Эти усилия должны были снизить долговую нагрузку в стране с более чем 160% от ВВП до 120% от ВВП к 2020 году. Но надежды оказались тщетными. Греческая экономика сокращается быстрее, чем прогнозировали политики прошлой осенью, стране уже снова не хватает денег. По оценкам представителей так называемой Тройки (в нее входят Европейский центральный банк, Международный валютный фонд и Еврокомиссия), дефицит составит около 15 млрд. евро, то есть, Греции нужно не 130 млрд., а 145 млрд. евро дополнительного финансирования. «Не думаем, что дополнительные средства можно будет получить исключительно у частных кредиторов», - заявили в Тройке. Остается только перераспределить долги. В рамках действующей программы, МВФ отвечает за одну треть, а европейцы за две трети всех затрат на поддержание Греции. Но получить деньги на эти нужды становится сложнее с каждым днем. Споры о том, кто будет платить, не умолкают ни на минуту - все это напоминает игру в «старую деву» (Прим. Profinance.ru: детская карточная игра)

Политики не довольны банками

Немецкое правительство считает. что финансовый сектор должен гораздо, гораздо активнее участвовать в убытках по Греции. Если понадобятся дополнительные средства, банкам просто нужно будет внести необходимую сумму, утверждают немцы. Государства уже набрали 130 млрд. евро на новую программу помощи, и, по мнению Берлина, выполнили свой долг. Естественно, представители банков думают иначе. Они уже несколько раз увеличивали степень своей вовлеченности и теперь утверждают, что греческие государственные облигации находятся не только на руках у частного сектора. Например, у Европейский центральный банк купил эти долговые бумаги на сумму около 55 млрд. евро. Почему бы и ЕЦБ не поучаствовать в списаниях - задается вопросом исполнительный директор Deutsche Bank Джозеф Акерманн. Монетарные надзорные органы Европы в негодовании отвергают это предложение как нечто, близкое к ереси. Руководство ЕЦБ, удобно расположившееся в здании Евротауэр во Франкфурте, заявляет, что покупало эти бумаги лишь для того, чтобы предотвратить полный крах рынка греческих облигаций. Они не могут простить часть долга, так как это равносильно интервенции в фискальные политики стран. «Поступив таким образом, мы бы взяли на себя часть долга страны, но мы не имеем на это права». С этим аргументом монетарные власти передали нежелательную карту политикам. В прошлый четверг комиссар по вопросам экономики и монетарной политики Рейн признал, что дыру во второй программе помощи можно заткнуть только при помощи государственных средств. Немецкому правительству это не понравилось. «Рейн один так считает», - проворчали в Берлине. Тем не менее, европейские лидеры знают, что странам Еврозоны придется раскошелиться. Если никаких других вариантов не найдется, то платить будет гос. сектор. Европа продолжает давить на Грецию, несмотря на то, что эта стратегия может ей дорого стоить. Кроме того, совершенно очевидно, что она не работает и не помогает стране снова встать на ноги. В 2010 году Афины потратили на 20 млрд. меньше, чем в 2009 году, но уровень долга продолжает расти, потому что экономика страны сокращается уже пятый год подряд. Почти все эксперты сходятся в том, что страна не сможет самостоятельно выбраться из кризиса.

Мрачная греческая экономика

Греческая экономика недостаточно производительна, чтобы стимулировать рост. Ей почти нечего экспортировать, кроме оливкового масла, тканей и некоторых лекарств. В то же время он зависит от импорта продуктов питания. «Греция уже долгие годы живет не по средствам», - говорится в неопубликованном исследовании Немецкого института экономических исследований (DIW). «Потребление товаров намного превышает объем производства». Особенно удручают оценки, которые эксперты DIW дают состоянию отрасли, которая традиционно считалась двигателем греческой экономики - туризму. По данным института, туристический бизнес в стране характеризуется сезонностью - основная активность сконцентрирована в летние месяцы, при этом в остальное время года почти ничего не происходит. Это ведет к общему низкому показателю использования производственных мощностей и высоким затратам для операторов гостиничного бизнеса. Между тем, в других средиземноморских странах использование производственных мощностей в гостиничном бизнесе распределяется относительно равномерно. По данным исследования, ключевая проблема кроется в плохом соотношении цены/производительности. Греции приходится конкурировать с другими странами, расположенными на побережье Средиземного моря, которые не входят в зону евро - с Хорватией, Тунисом, Марокко, Болгарией и Турцией - и могут предлагать услуги по низким ценам. Почасовая оплата труда в гостиничной отрасли Греции в среднем составляет 11.39 евро по сравнению с 8.49 евро в Португалии, 4 евро в Турции и 1.55 евро в Болгарии. Исследователи приходят к мрачным выводам о том, что программы фискальной консолидации не только не принесут желаемых результатов, но и надолго поставят на страну клеймо «трудного ребенка Европы». Другие тоже замечают, что процесс трансформаций в греческой экономике остановился. Это выливается в сопротивление на уровне национального правительства и неприятие новой помощи для Афин со стороны ЕС,

В Берлине растет недовольство

Это утверждение относится не только к право-центристской коалиции Меркель в Берлине, которая жарко спорила еще на тему первой программы помощи Греции. С тех пор сопротивление новым денежным вливаниям со стороны Германии лишь усилилось и расширилось. «Греция станет самым сложным вопросом для парламента», считает Флориан Тонкар, заместитель лидера FDP в парламенте, который относит себя к про-европейскому крылу партии. Уже совершенно ясно, что в будущем все больше и больше парламентариев начнут отказываться от курса, выбранного партийными лидерами. Член баварского подразделения FDP в Бундестаге Эрвин Лоттер, например, голосовавший за все программы помощи, изменил свою позицию в отношении Греции. «Я думал, что Греции нужно время», - заявил он. «Теперь я считаю, что национального банкротства не избежать и деньгами тут не поможешь». В CSU тоже много сомневающихся, при этом партия и раньше поддерживала Меркель с большой неохотой. « CSU не согласна на новую помощь Греции в дополнение к уже существующим программам», - заявил председатель партии Сихофер. Партия планирует провести европейскую конференцию в понедельник, чтобы обсудить эту тему. Сихофер уже задал тон мероприятию: «Если Греция не проведет реформы, никакой помощи не будет».

Внутри CDU тоже растет недовольство. «Я не буду голосовать за новую программу помощи Греции», - заявил Вольфганг Босбач, эксперт по внутренней политике в CDU. «У греков все в порядке с политической волей, им не хватает экономической силы, чтобы встать на ноги». Европейское крыло партии тоже обеспокоено. «В партии нарастает раздражение», - отметил Гюнтер Крихбаум, председатель европейского комитета CDU. «Все греческие партии в конечном счете должны проявить безусловное стремление к фундаментальным переменам». Недовольство рядовых членов партии теперь распространилось и на лидеров коалиции. В стремлении обеспечить себе популярность парламентская группа CDU/CSU в лице лидера Волкера Каудера предложила направить в Афины европейского комиссара. Его коллега из FDP Рейнер Брюдерль тоже не выбирает выражения. «Солидарность - это не улица с односторонним движением. В этом смысле Европейское сообщество должно проявить твердость и требовать необходимые структурные реформы». «Мы сможем предложить помощь, только если греки докажут серьезность своих намерений».

Против лома нет приема

Возможно за столь резким тоном стоит попытка политиков подготовить почву для следующей выплаты. Судя по всему, эти заявления предназначены для того, чтобы донести до избирателей мысль о том, что Греция получит деньги, если согласится на еще более жесткие требования и условия. Страну собираются реструктурировать при помощи лома. Эксперты уверены, что этот способ столь же неэффективен для излечения экономики страны, сколь и другие предлагаемые формы шоковой терапии, например, вывод Греции из Еврозоны. «Наивно полагать, что проблема решится, если Греция введет драхму», - уверен Ансгар Белке, директор отдела макроэкономических исследований в DIW. Товары в стране подешевеют, но нестабильность, связанная с валютной реформой, обанкротит тысячи компаний и банков. Процентные ставки могут вырасти, а ударная волна от банкротств докатится и до других стран. В результате, проблемы Греции и Еврозоны станут еще глубже. Вместо этого экономисты рекомендуют сделать наконец то, чего все равно не избежать: признать страну неплатежеспособной. В этом случае кредиторы Греции, включая ЕЦБ и, в первую очередь, другие страны Еврозоны, которые до недавнего времени одалживали Греции деньги, будут вынуждены простить ей половину долгов, которые, в результате этого, сократятся до более или менее вменяемой суммы. Тогда меры, направленные на стимулирование экономики будут эффективнее: реформы на рынке труда, повышение конкуренции в секторе услуг и иностранные инвестиции. Большинство европейских политиков по-прежнему отказываются смотреть правде в глаза. И это понятно, потому что прощение долгов означает крупные убытки. Но некоторые чиновники, по крайней мере, пытаются подготовить почву. Когда немецкая финансовая газета Handelsblatt спросила премьер министра Люксембурга Жана-Клода Юнкера о том, могут ли европейские страны простить Греции долги, он ответил, что такое решение нельзя назвать совершенно абсурдным.

В то время как европейские власти пытаются побороть долговой кризис, упускается из виду очень серьезный момент. В рамках "системы повторений", присущей не только текущему периоду острой в этом необходимости, но и существующей еще до начала эксперимента с единой валютой, призывы к проведению "структурных реформ" в ЕС стали лишь пустым заклинанием. Стоит остановиться и понять, насколько действительно необходимы эти реформы, а не заклинания, самым слабым звеньям региона.

Обратим внимание на Испанию. На прошлой неделе стало известно, что ставка безработицы в стране выросла до 22,9%. Подумайте об этом. К примеру, в США этот показатель на уровне 8% воспринимается как национальная катастрофа. А безработица в Испании втрое превышает американский показатель. В Испании проживает 14% от общего населения еврозоны, треть которых являются безработными. Ситуация с занятостью среди молодежи обстоит еще хуже. Кроме всего прочего, Испанию, как и многие другие страны еврозоны, в этом году ожидает рецессия, что предполагает ухудшение экономических показателей, включая динамику рынка труда.

Давайте признаем, что теперь уже знакомый нам цикл кредитного бума и последующего взрыва лежит в основе социальной и экономической катастрофы. Членство Испании в еврозоне отправило процентные ставки к минимумам, а оптимизм - к максимумам; стоимость активов взмыла вверх; жилищный и строительный секторы охватил бум; затем пузырь лопнул, и экономика потерпела коллапс.

Расточительство госсектора, сыгравшее ведущую роль в греческой версии катастрофы, Испании не было присуще. Страна пыталась сбалансировать свой бюджет еще до кризиса, и даже сейчас ее госдолг ниже, чем в Германии. Однако премия за риск по займам госсектора сейчас настолько "изуродована", а перспективы роста ВВП настолько мрачны, что аналитики поговаривают об угрозе дефолта.

Упор на заимствовании и кредитовании нельзя назвать неверным, но нужно заглянуть за пределы финансового цикла, чтобы понять причину такой высокой безработицы в Испании. Почему рецессия ударила по этой стране с такой силой? И почему заимствование обходится так дорого?

Здесь в игру вступает "структурная реформа". Возможно, после Греции, Испания является наиболее ярким примером развалившегося рынка труда. В Испании, как и во многих других проблемных странах региона, под "структурной реформой" подразумевается "реформа рынка труда".

В Испании существуют две основные формы трудового договора: временный и постоянный. У временных работников, составляющих около одной трети от всей рабочей силы, мало прав и их можно легко уволить; постоянные штаты наделены многими правами, и потерять работу у них гораздо меньше "шансов". Кроме того, переговоры профсоюзов проходят не в рамках фабрики или компании, а на уровне индустрии и целых провинций. В результате компании, сталкивающиеся с ухудшением условий их деятельности, не могут адаптировать уровни заработных плат или условия трудовых договоров для постоянных сотрудников. Временные работники, лишенные всяких прав, вынуждены брать удар на себя. Другими словами, когда бизнес идет ко дну, вместо снижения зарплат по всей стране, увольняют временных сотрудников. Почти 90% испанцев, потерявших работу за период с 2007 года, заключали со своими работодателями временные контракты.

Когда же спрос начитает оживляться, компании неохотно создают новые постоянные рабочие места, поскольку урезать их в случае необходимости гораздо сложнее. Именно поэтому во время рецессии рынок труда Испании понес максимальные потери, причем не только на уровне Европы, но и среди всех развитых стран.

В системе есть и другие, более тонкие нарушения. Это "анти-рост" и "анти-конкуренция". Почему? Потому что они дают крупным компаниям преимущество над компаниями малого и среднего бизнеса. Крупные фирмы могут позволить себе более выгодные условия, нежели те, что были оговорены в минимальных рамках. Более мелкие компании, желающие расширить свой бизнес, часто остаются на минимальных условиях.

За несколько лет до кризиса испанская система установления уровня зарплат помогла ускорить рост стоимости производства до максимальных уровней, превысивших даже показатели Германии и других сильных экономик региона. Несмотря на нехватку конкурентоспособности, страна значительно расширила объемы экспорта, но не так активно, как та же Германия, поскольку контроль за затратам на рабочую силу оставлял желать лучшего. Накопленный дефицит конкурентоспособности сдерживает экономический рост Испании и негативно влияет на оценку рынков способности страны погасить долг. В этом и прослеживается связь между неправильно функционирующим рынком труда, премией за риск по стоимости кредитования и угрозой дефолта в стране.

Как и многие ее предшественники, новое правительство Испании ведет тяжелую борьбу с этой проблемой. И, как и раньше, профсоюзы демонстрируют свое недовольство. Возможно, Испания - это особый случай, но подобный пример прослеживается во многих других странах Европы. Победить в битве за структурную реформу нужно было давным-давно. Необходимость в этом была еще до появления единой валюты.

Сказать, что проблема заложена лишь в организации рабочей силы - слишком просто. В Германии много сильных профсоюзов, что не мешает ее рынку процветающему занятости, в том число и при контроле затрат на рабочую силу. Проблема заключается не в сильных профсоюзах с их собственными правами, а в их сочетании с неадекватной системой установления уровня зарплат.

Поэтому неверно отрицать тот факт, что европейские профсоюзы являются частью проблемы. Нельзя утверждать, что они действуют сугубо в интересах своих участников. Как показывает пример с Испанией, в зависимости от правил, преимущества могут давать не только обладатели капитала, но и рабочие, точнее бывшие рабочие.
Другими словами, структурная реформа наделена компонентом социальной справедливости, а не системой "утопи богатого, спаси рабочего". Поэтому прежне чем встать на ту или иную сторону, подумайте над этим.

Инвесторы настроены более оптимистично в отношении европейского кризиса. Политики тоже. Это можно заключить, проанализировав результаты ежегодного Мирового Экономического Форума, который прошёл на прошлой неделе в Давосе. Участники выразили удовлетворённость политикой "Братьев Марио" - Марио Драги, президента ЕЦБ, и Марио Монти, итальянского премьер-министра. Кроме того, разрабатывается план по созданию более надёжного "файрвола" против распространения европейского кризиса, состоящего из обязательств стран-участниц еврозоны и МВФ. И судя по всему, будет запущен ещё одни раунд временных мер для Греции.

Но три злые феи незаметно наблюдали за праздником в Давосе. Если Греция - это давнишняя проблема региона, то Испания и Франция - представляют две новые. И все три довольно опасны.

Испания не смогла достичь поставленных финансовых целей, в результате чего бюджетный дефицит страны составил 8% от ВВП в 2011. Согласно программе, утверждённой ЕС, Испания должна была сократить его до 4,4% в 2012. Сделать это было бы непросто и в хорошие времена. А учитывая то, что сейчас ВВП может сократиться, по меньшей мере, на 1,5%, а ставка б/р уже составляет 23%, достижение подобной цели практически равносильно самоубийству.

Новое правительство Мариано Раджой полно энтузиазма. Власти собираются начать тщательную проверку рынка труда, что нужно было сделать уже давным-давно. Они также готовятся привести в порядок токсичные банковские балансы. Но требование одновременно задушить экономику такими жёстокими сокращениями заставит политиков потерпеть полное фиаско.

Есть очевидное компромиссное решение: вместо того, чтобы идти "на всех парусах", осуществляя структурные реформы, стране можно дать дополнительное время для того, чтобы взять проблему с дефицитом под контроль. Аналогичный подход может быть применим и к другим странам тоже. Однако для этого потребуется согласие Германии, а она не спешит его давать.

Теперь посмотрим на Францию. Николя Саркози говорил о проведении реформ в начале своего 5-летнего президентского срока, однако всё, на что он решился - это увеличить пенсионный возраст от 60 до 62 лет (что по-прежнему является неадекватным) - и уже это вызвало массовый протест. В своей новой предвыборной кампании Саркози снова обещает перемены, в частности те, что касаются налогов.

И наконец, не будем забывать о Греции. Даже несмотря на то, что соглашение по реструктуризации её долга практически подписано, Афины продолжают ставить рекорды по нарушению своих обещаний. Учитывая, что 90 млрд. евро вскоре перейдут Греции в качестве очередного пакета помощи, неудивительно, что некоторые немецкие политики пытаются оказывать давление на страну, настаивая на том, чтобы она исполняла свои обязательства.

Одним из последних предложений Берлина было экономическое попечительство в лице бюджетного комиссара ЕС, который мог бы отклонять решения греческого правительства и парламента, касающиеся налогов и расходов. Это предложение лишить Грецию суверенитета уже вызвало агрессивную реакцию населения. Однако что-то определённо должно быть сделано, чтобы страна встала, наконец, на ноги. Если греческие власти не будут прислушиваться к рекомендациям по части государственного управления со стороны зарубежных партнёров, высока вероятность того, что стране придётся покинуть состав ЕС.

Тупиковая ситуация Греции может быть решена с помощью компромисса, Испания в состоянии найти способ избежать эффекта "спирали" жётских мер, а Франция - признать необходимость реформ. Однако борьба с кризисом - это как марафон с препятствиями. Препятствия можно перепрыгнуть, но гонка при этом не заканчивается, а бегуны начинают уставать.

Хьюго Диксон

На протяжении почти 60 лет Германия утверждала, что участие в современной Европе является ее обязанностью. В наши дни в обязанности Германии входит руководство операцией по спасению Европы. Такая перемена нелегко дается немцам, которые часто предлагали свою помощь, а затем выслушивали обвинения в агрессивности. Но ни одна другая страна не может возглавить Европу на пути из кризиса к восстановлению. Европа неуверенно переходит от одного неполного решения к другому, тем самым, она выигрывает время, но не решает взаимосвязанных проблем государственного долга, банков и конкурентоспособности. В последнее время Германия настаивает на фискальном союзе в рамках проекта по обновлению Европы. Канцлер Ангела Меркель понимает: несмотря на то, что немцы не хотят тратить деньги, они глубоко преданны своей европейской особенности и окажут поддержку, если будет представлен доступный план. Вместе с новыми сформированными правительствами, продвигающими фискальную дисциплину и структурные реформы в Италии и Испании, а также при поддержке Европейского центрального банка, новая стратегия Меркель улучшила перспективы. Но этого недостаточно. Риск слишком велик. В отсутствие роста Италии, Испании и другим странам будет трудно провести фискальные и структурные реформы. Что станет с политической поддержкой премьер-министра Марио Монти, если Италия не увидит результатов? И чего будет стоить раскол Еврозоны, который, вероятно, близится, благодаря немецкой «жесткой» политике?

Германии следует расширить свое предложение по образованию фискального союза до плана, который предложит мотивацию и поддержку странам, у которых слова не расходятся с действиями. Германия не может и не должна помогать странам, если они ничего не делают для собственного спасения, но она может оказать реформаторам стабильную политическую поддержку. Вместо того чтобы нехотя оказывать символическую помощь в самый последний момент, Германия и ее европейские партнеры должны заняться обсуждением мотивации.

Каким бы мог быть план восстановления? Марио Драги, глава ЕЦБ, понимает, что центральный банк не может спасать страны, которые утратили контроль над собственными финансами. Однако он может помочь в проведении пошаговых реформ странам и их банкам. Кажется, что Германия принимает такую поддержку, утверждая, что политики не должны критиковать ЕЦБ. Содействие Центробанка, вероятно, также приведет к обесцениванию единой валюты, что может помочь странам, находящимся в затруднительном положении. Европейская Комиссия при поддержке Европейского инвестиционного банка должна привлечь малоиспользуемые фонды, чтобы направить инвестиции на структурные реформы стран. Эти шаги позволят реформаторам продемонстрировать, как структурные изменения создают рабочие места и доход.

План восстановления также должен учитывать, что фискальный союз требует большей мобильности от кадров. Политика рынка труда была ориентирована на старый протекционизм, который не совпадал с возможностями и потребностями во всей Еврозоне. Если Комиссия направит все внимание на выполнение этой новой миссии, результатом станет снижение уровня безработицы, рост денежных переводов и построение настоящего фискального союза.

Эти шаги смогут обеспечить умеренную поддержку, поскольку они способствуют сокращению бюджета и защите открытых рынков. Но успех проведения реформ в правительстве и Еврозоне зависит от более сильных мотивов. Кто-то предлагает совместные облигации или увеличение финансирования. Наиболее точная идея, выдвинутая Александром Гамильтоном, больше всего совпадает с целью Германии объединить фискальный союз и дисциплину. В качестве нового министра финансов США, Гамильтон допустил головокружительные военные долги США – но только единожды. После чего государственные долги стали зависеть от рыночной дисциплины. США могли потерпеть – и потерпели – дефолт. Цель Германии должна заключаться в том, чтобы помимо процедур фискального соглашения держать страны Еврозоны в зависимости от рыночной дисциплины. Однако стимулом к реформированию можно сделать лишь частичное финансирование прошлых долгов при помощи евроблигаций – и то, только в том случае, если слова не расходятся с делом. Германии необходимо обратить внимание и на то, что происходит за пределами Еврозоны. Она должна подготовить почву для присоединения Польши к Еврозоне, сохранить Великобританию как активного участника, избежать споров по второстепенным вопросам и предотвратить кризис кредитования в юго-восточной Европе. Не существует простого решения для европейского кризиса. Но нерешительность, отсутствие четкого направления и мотивации представляют собой растущую угрозу. Германия должна указать путь. Четкий план восстановления мог бы помочь. Но путь и стимулы должны совпадать не только с немецкими возможностями, но с возможностями всей Европы. Вот что значит быть европейским лидером.

Роберт Зеллик, Президент Всемирного банка

Эта политическая ошибка родилась на почве зазнайства и безразличия на на самом высоком уровне. Исправить ее очень сложно.

Во Франции на прошлой неделе арестовали престарелого мужчину, который продал женщинам 30 тыс. фальшивых имплантов груди. Однако пожилой человек из Германии по-прежнему на свободе и прекрасно проводит время на пенсии, несмотря на то, что он разрушил жизни более чем 500 млн. европейцев и еще миллиарды по всему миру ощутили на себе последствия его деятельности. Более того, американский президент назвал Гельмута Коля «величайшим европейским лидером второй половины 20 века». Между тем, у евро не так уж мало общего со скандалом вокруг грудных имплантов. И в том и в другом случае нарушен закон, последствия были всем хорошо известны, но культура безнравственности и нежелание видеть дальше своего носа взяли верх. В обоих случаях людям причинили невыразимые страдания, при этом у жертв не осталось никаких шансов на компенсацию. Правда, в случае с имплантами хоть кто-то понес наказание. В случае с евро ни один политик не был призван к ответу за свою халатность. Мошенник, продававший поддельные импланты, хотел обогатиться. Европейские политики хитрят и мошенничают ради глупой мечты о принудительной европейской интеграции. Великая идея Коля и французского президента Франсуа Миттерана заключалась в том, самосознание Германии в этом случае растворится в ЕС. И что же случилось? Сейчас европейская дезинтеграция реальна как никогда, а Германия настолько сильна, что остальной Еврозоне приходится идти к ней на поклон.

Коль и его соратники, коллеги по проектированию единой Европы не могут сослаться на то, что их никто не предупреждал. У них был пробный прогон перед введением единой валюты в виде механизма обменных курсов. Европейский механизм обменных курсов связывал валюты всех стран между собой по фиксированному курсу к немецкой марке. В 1992 году система не выдержала ударной волны, вызванной вынужденным уходом Великобритании и Италии, для которых установленные в рамках механизма процентные ставки были не совместимы с жизнью. ERM по крайней мере давал странам возможность устанавливать разные процентные ставки. Евро же навязал свое прокрустово ложе всей Еврозоне. Оно позволило Греции, Португалии, Испании и Италии кредитоваться под низкий процент, почти под такой же, что и Германия. Не удивительно, что они набрали кучу долгов. Удовольствие было бесплатным, а сейчас вдруг стало заоблачно дорогим, ударив по карманам граждан, банков и правительств Европы и всего мира.

Политики виновны по всем статьям. По словам технократа Жака Лафитта, выступавшего в передаче Аллана Литтла на Радио 4, все знали, что южные страны не готовы к переходу на единую валюту. Но, как он выразился «все дело было в политической коррупции серьезных масштабов. Никто не хотел кидать камни в чужой огород, опасаясь, что когда-нибудь булыжники полетят и в его сторону». Джоашим Биттерлич, старший советник Коля по внешней политике, признался, что им пришлось подгонять правила, чтобы впустить в Еврозону Италию с долгом около 120% от ВВП, тогда как Маастрихский критерий членства в валютном союзе не превышал 60%. Но политики, как всегда, наплевали на экономику и приняли Италию, открыв при этом дверь для Испании, Португалии и Греции.

А в Греции официальная статистика готовилась с особой тщательностью, как шашлык на гриле, чтобы государственные финансы выглядели прилично и в соответствии с требованиями. Но можно ли винить греков, если у главных инициаторов евро - Франции и Германии - у самих рыльце в пушку? В 2003 году обе страны много тратили, при этом дефициты бюджета превысили 3%-ный лимит. Что они сделали? Просто убедили дружелюбно настроенных министров финансов, в том числе и Гордона Брауна, не применять к ним санкций. В результате, политика, которая должна была способствовать конвергенции, привела к прямо противоположному результату. Германия богатела, экспортируя свои товары в периферийные страны, жившие за счет долгов. Они, в свою очередь, все больше и больше залезали в долги и становились все меньше и меньше конкурентоспособными. Теперь их ждут долгие годы депрессии, поколение безработных, акций протеста на улицах и, возможно, развал демократии.

Коль всегда придерживался тактики постепенного наращивания европейской интеграции, в надежде, что избиратели ничего не заметят, и форсировать резкое продвижение во время кризиса. Он прекрасно знал, что валютный союз не выживет без экономического и политического союза, и вот теперь первый используют для того, чтобы реализовать два других - вопреки интересам и желаниям избирателей. Что бы не говорили сегодняшние лидеры Еврозоны, применить фискальный пакт на уровне стран гораздо сложнее, чем внутри стран. В Великобритании, например, Лондон и юго-восточные регионы субсидируют северную Англию, а Англия субсидирует Шотландию. Но эти нации вместе уже 300 лет, при этом в Шотландии все равно остаются те, кто не желает, чтобы английский Премьер указывал им, что делать, а английские налогоплательщики недовольны необходимостью оплачивать шотландские счета.

А теперь подумайте, насколько тяжело это для немцев и греков. Греция на прошлой неделе отказалась принять предложение Германии наделить комиссара ЕС по бюджетным вопросам правом вето в отношении налогов и расходов страны. Греки не довольны вмешательством Хорста «Третьего» Рейхенбаза, который возглавил целевую группу Еврокомиссии по вопросам Греции. Не удивительно - ведь еще живы те, кто помнит, как во время немецкой оккупации 300 тыс. афинян умерли от голода, еще десятки тысяч сгинули в нацистских концлагерях, а 80% греческих евреев - в лагерях смерти. С этим уж британско-шотландские трения даже сравнивать кощунственно. В то же время, совершенно понятно, почему немецкие избиратели не хотят играть роль Лондона и Юго-Востока Англии для расточительных греков.

Этот валютный союз был обречен с самого начала. У него нет шансов, поскольку вошедшие в него страны не чувствуют своего единства, как Англия и Шотландия. А Коль и Миттеран считали, что достаточно будет просто связать их в один пучок. Глупейшая идея, родившаяся из зазнайства и безразличия, обреченная на провал. Она привела к укреплению ультра-правых - к тому, чего Коль старался избежать. Некоторые политические ошибки можно легко исправить. Эту - нет. Теперь миллионы европейцев расплачиваются за ошибку Коля безработицей, падением уровня жизни и отсутствием будущего у детей. Кто-то должен ответить за эту вполне предсказуемую катастрофу, порожденную великой идеей.

Мэри Анн Сьегарт,

Меры, предпринятые Европейским центральным банком в декабре прошлого года, в частности, операции долгосрочного рефинансирования (LTRO), помогли частично решить проблемы ликвидности европейских банков, но не излечили финансовые болезни сильно задолжавших стран Еврозоны. Высокая премия за риск по государственным облигациям ставит под угрозу достаточность капитала в банках, поэтому такого половинчатого решения не достаточно. Фактически, предложенное решение ставит половину стран Еврозоны на одну ступень со странами "третьего мира", которые накопили большие долги в иностранной валюте. Только в роли Международного валютного фонда выступает Германия - она ставит задачи и требования по введению жесткой фискальной дисциплины. Такой подход приведет к возникновению серьезных экономических и политических трений, которые, в конечном счете, могут уничтожить Европейский союз. У меня есть план, который помог бы Италии и Испании рефинансировать свои долги путем выпуска казначейских векселей под 1%. Я назвал его в честь моего друга Томассо Падоа-Шиоппа, который в 1990-х, будучи главой Центробанка Италии, помог стабилизировать финансовое положение страны. План довольно сложный, но надежный с юридической и технической стороны. Я подробно описываю его в своей новой книге "Финансовые проблемы Европы и Соединенных Штатов". Европейские власти отвергли его, отдав предпочтение LTRO. Разница между этими схемами заключается в том, что моя помогла бы быстро снять давление с Италии и Испании, тогда как LTRO позволяет итальянским и испанским банкам участвовать в крайне выгодном и практически безопасном арбитраже, он держит государственные облигации на краю пропасти.

Я предлагаю использовать Европейский фонд обеспечения финансовой стабильности (EFSF), а также Европейский механизм стабилизации (ESM), чтобы оградить Европейский центральный банк от риска неплатежеспособности по новым казначейским векселям Италии и Испании, которые он сможет покупать у коммерческих банков. Таким образом, Европейская служба банковского надзора сможет рассматривать эти векселя как эквиваленты денежных средств, потому что они могут быть проданы ЕЦБ в любой момент. В этом случае банки сочтут для себя выгодным держать излишки ликвидности в казначейских векселях, пока они приносят больший доход, чем депозиты на счетах в ЕЦБ. А Италия и Испания смогут рефинансировать свои долги под процент, близкий к ставке по депозитам ЕЦБ, которая сейчас составляет 1% по обязательным резервам и 0.25% по сверхнормативным резервным счетам. Таким образом, эти страны существенно повысят устойчивость своего долга. Италия, например, сможет рассчитывать на снижение средней стоимости кредитования от текущих значений 4.3%. Доверие постепенно вернется, доходность по непогашенным облигациям снизится, банки больше не будут штрафовать за инвестиции в итальянские гос. облигации, а Италия постепенно вернет себе доступ на рынок на приемлемых условиях. Есть одно весьма существенное возражение: такой план подразумевает сокращение среднего срока погашения итальянских и испанских долговых бумаг. Но, на мой взгляд, в нынешних исключительных условиях это скорее преимущество, чем недостаток, потому что ЕЦБ сможет держать их на коротком поводке: ни одна страна не может себе позволить лишиться поддержки ЕЦБ. В случае с Италией этот короткий поводок разубедит бывшего Премьера Сильвио Берлуцкони в необходимости свергнуть новое правительство Марио Монти (у которого сейчас и так минимальное большинство), потому что если Берлуцкони ускорит выборы, его накажет электорат. Это поможет восстановить политическую стабильность и быстрее вернуть Италию на рынки.

Мое предложение полностью соответствует букве и духу Статьи 123 Лиссабонского договора. Задача ЕЦБ - обеспечивать ликвидность банковской системы, тогда как EFSF и ESM созданы для того, чтобы нивелировать угрозу неплатежеспособности. ЕЦБ не будет мотивировать европейские страны на дополнительные займы; он просто позволит им рефинансировать свои долги под меньший процент. EFSF и ЕЦБ вместе сделают то, что не под силу одному Центробанку. Они хотя бы на время снимут болезненные симптомы недоброкачественной опухоли всей евро-системы, пока страны не придумают оптимального решения. У EFSF будут практически неограниченные возможности по страхованию казначейских векселей, поскольку, до тех пор, пока работает эта схема, дефолт невозможен. Также страны не смогут злоупотреблять этой привилегией, поскольку в этом случае они ее автоматически лишатся, что приведет к немедленному росту стоимости займов для страны. Впервые за все время кризиса европейские власти предпримут операцию, на которую у них есть деньги, что станет приятным сюрпризом для рынков и, возможно, изменит их настрой. В конце концов, хорошее настроение рынка - большое дело! И это истина, которую власти должны как следует запомнить, чтобы эффективно справляться с финансовыми кризисами. В отличие от краткосрочного решения, долгосрочное должно быть ориентировано на то, чтобы вырвать Европу из порочного дефляционного круга - для этого одних структурных реформ мало. Мотивация должна исходить от ЕС, поскольку на национальном уровне страны будут следовать жесткой фискальной дисциплине. Она должна быть гарантирована совместно и порознь, а это значит - нужны еврооблигации в том или ином виде.

Джордж Сорос

Разве не странно? Когда упала Берлинская стена и поднялся Железный занавес, казалось, что историческому противостоянию пришел конец. Политические обозреватели праздновали триумф капитализма над коммунизмом, свободных рынков над централизованным планированием, демократии над диктатурой, Хайека над Марксом. Фрэнсис Фукуяма даже провозгласил конец истории - предполагалось, что человечество достигло идеального состояния, которому нет достойной альтернативы. Эта установка была ошибочка с самого начала. Несмотря на то, что "настоящий социализм" потерпел крах везде, где его пытались применять, история говорит о том, что идеи социалистического общества, обещающего равенство и братство, никогда не устареют и никуда не исчезнут, не зависимо от количества и качества доказательств их несостоятельности. Более того, во всем мире вряд ли найдется хотя бы одна страна, где нет претензий к процессу зарождения и становления капитализма. Исторический детерминизм - самый абсурдный аспект утверждения Фукуямы. Ни один философ никогда не рассматривал мысль о предопределенности истории. Конкуренция между различными системами организации общества не закончилась вместе с холодной войной. Социализм еще не оправился от нанесенных ему ударов. Поэтому сейчас он появляется лишь в виде потенциальных ростков, таких как движение "Захвати". Совершенно не понятно, как можно добиться того, что требуют участники движения - они выдвигают большое разнообразие требований во всех сферах, но их объединяет один общий элемент - желание во что бы то ни стало линчевать финансовую индустрию. Глядя на эволюцию кризиса финансовых рынков, остается только удивляться, что прошло так много времени, прежде чем возникло подобное движение. Кризис дал противникам финансовой системы сильные доводы. Интервенции, направленные на то, чтобы не допустить коллапса системы, подорвали не только доверие к финансовым рынкам, но и к рыночной экономике в целом. Как только финансовый институт становится настолько большим, что его банкротство угрожает стабильности всей системы, необходимо вмешательство правительства. Проблема "слишком большого" озлобило общество и настроило налогоплательщиков враждебно по отношению к отдельным финансовым институтам.

В результате, пошатнулась сама основа свободных рынков. Рыночная экономика основана на способности каждого человека действовать свободно в пределах границ, установленных законодательной системой. Люди могут искать возможности и самостоятельно оценивать степень риска. Ни одна другая система не способна в той же степени раскрыть личностный потенциал. По словам Хайека, рынок - это лучшая среда для открытий и инноваций. Правила игры должны быть предельно ясны. Тот, кто преуспел, получает прибыль (заплатив налоги, конечно); тот, кто проиграл, несет ответственность за последствия, самым худшим из которых считается банкротство. Таким образом, принцип "слишком больших" противоречит фундаментальным основам рыночной экономики, а также основам общества, где люди отвечают за свои поступки. Миллиарды денег налогоплательщиков, потраченные на спасение так называемых системных институтов, нанесли тяжелый удар по доверию к системе свободных рынков, поставив также под угрозу свободное общество. Хуже того, люди ожидают от правительств больше, чем они реально в состоянии сделать, при этом доверие к политикам практически отсутствует, что лишь усугубляет кризис.

Между тем, финансовая отрасль до сих пор не может дать убедительные ответы на главные вопросы: в какой степени ее деятельность способствует росту общественного благосостояния, и так ли уж финансовые институты незаменимы для динамично развивающейся экономики? Конечно, не стоит ожидать от финансового сектора признания в том, что некоторые компании и виды деятельности не нужны и даже опасны. Таким образом, перед правительствами стоит задача создать надежную систему регулирования и надзора, которая гарантирует, что финансовая отрасль оказывает обществу услуги, необходимые для функционирования и развития экономики, и, по исключит деятельность, способную нанести вред сообществу. Несмотря на некоторые улучшения и шаги в этом направлении, например, повышение требований к капиталу и увеличение прозрачности, эта задача еще не решена. Нам по-прежнему нужно укреплять фундамент рыночной экономики и свободного общества. История никогда не закончится, разве что для тех, кто верит в календарь Майя, который предсказывает нам конец света в декабре 2012 года.

Отмар Иссинг, президент Центра финансовых исследований и бывший член исполнительного совета Европейского центрального банка.

2011 год будут помнить как год, когда многие вечно оптимистичные американцы начали терять надежду. Президент Джон Ф. Кеннеди однажды заявил, что прилив поднимает все лодки. Но сейчас, во время отлива, многие американцы стали замечать не только то, что только лодки с высокой мачтой смогли подняться выше, но также и то, что более низкие лодки разбились во время прилива.

В тот краткий миг, когда был прилив, миллионы людей действительно поверили, что у них может быть шанс реализовать «Американскую мечту». А теперь и мечты отступают. К 2011 те, кто потерял работу в 2008 или 2009, потратили все свои сбережения. Сроки получения пособий по безработице закончились. Заголовки, возвещающие о создании новых рабочих мест – по-прежнему в недостаточном количестве, чтобы обеспечить работой всех относящихся к работоспособному населению и нуждающихся в ней – ничего не значат для тех, кому уже 50 и никакой надежды вновь трудоустроиться.

В самом деле, люди средних лет, которые думали, что они станут безработными на несколько месяцев, сейчас осознали, что их, по сути, принудительно отправили на пенсию. Молодые люди, только что закончившие колледж и имеющие долги за обучение в десятки тысяч долларов, не могут найти никакой работы. Люди, во время кризиса перебравшиеся к своим друзьям и родственникам, стали бездомными. Дома, приобретенные во время бума на рынке недвижимости, по-прежнему выставлены на продажу, либо проданы в убыток. Более семи миллионов американских семей потеряли свои дома.

Темная изнанка финансового бума предыдущего десятилетия показала себя и в Европе. Шумиха вокруг Греции и приверженность правительств корневых стран еврозоны мерам экономии начали оказывать свое пагубное влияние еще в прошлом году. «Заражение» перекинулось на Италию. Безработица в Испании, которая держалась на уровне около 20% с начала рецессии, выросла еще выше. Немыслимое – конец евро – начало казаться вполне реальным.

Этот год может оказаться еще хуже. Конечно, вполне возможно, что США решат свои политические проблемы и, наконец, примут стимулирующие меры, необходимые для того, чтобы сократить безработицу до 6-7% (на докризисные уровни 4-5% не стоит и надеяться). Однако это также маловероятно, как и то, что Европа поймет, что одних лишь мер экономии для решения проблем недостаточно. Напротив, сокращение расходов лишь усугубит экономический спад. Без восстановления экономики долговой кризис – и кризис евро – только усилится. И начнется продолжение долгосрочного кризиса, начавшегося после разрыва пузыря в 2007 году, и последовавшей за ним рецессии.

Более того, основные развивающиеся страны, успешно пережившие бури 2008 и 2009 годов, могут не справиться с новыми проблемами. Рост экономики Бразилии уже остановился, вызвав опасения ее латиноамериканских соседей.

Тем временем, долгосрочные проблемы, включая изменение климата и другие экологические угрозы, а также растущее неравенство в большинстве стран по всему миру, никуда не делись. Некоторые, напротив, усугубились. Например, высокая безработица вызвала снижение зарплаты и рост нищеты.

Хорошая новость состоит в том, что решение этих долгосрочных проблем может помочь урегулировать краткосрочные. Рост вложений в модернизацию экономики, призванную решить проблему глобального потепления, поможет стимулировать экономическую активность и создание рабочих мест. Более прогрессивное налогообложение, по сути перераспределение доходов от верхов к середине и низам, одновременно сгладит неравенство и будет способствовать росту занятости, стимулируя общий спрос. Повышение налогов для богатых поможет получить средства для финансирования необходимых государственных инвестиций, а также для обеспечения социальной защиты малообеспеченных, включая и безработных.

Даже без увеличения дефицита бюджета подобное повышение налогов и расходов будет способствовать сокращению безработицы и росту производства. Причина для беспокойства, однако, заключается в том, что политика и идеология по обе стороны Атлантики, и особенно в США, не позволят этому произойти. Фиксация на дефиците приведет к сокращению социальных расходов и увеличению неравенства. Аналогично, сохраняющая приверженность ориентированной на предложение экономике, несмотря на все свидетельства, говорящие против этого (особенно в периоды высокой безработицы), не позволит повысить налоги для богатых.
Е
ще до начала кризиса имело место изменение экономического баланса – по сути, исправление 200-летней исторической аномалии, когда доля Азии в мировом ВВП сократилась от уровня почти в 50% до менее 10% на определенном этапе. Прагматическая приверженность росту, которая наблюдается в Азии и других развивающихся экономиках, являет собой контраст с ошибочной политикой Запада, движимой сочетанием идеологии и корыстных интересов, и скорее отражающей приверженность чему-то совершенно противоположному.

В результате изменение глобального экономического баланса, скорее всего, ускорится, что почти неизбежно приведет к росту политической напряженности. На фоне всех проблем, стоящих перед мировой экономикой, нам очень повезет, если эта напряженность не начнет проявляться уже в следующие 12 месяцев.

Джозеф Е. Стиглиц - профессор Колумбийского Университета, лауреат Нобелевской премии по экономике и автор книги «Свободное падение: свободные рынки и погружение мировой экономики».

Считается, что первая жертва войны - это правда. Но в случае с финансовым кризисом первым умирает доверие. Сейчас много говорят о вторичных последствиях нынешнего кризиса, но эта глубинная проблема остается незамеченной. Пол Сибрайт, профессор в Школе экономики в Тулузе, выделил свойства человеческой натуры, которые служат фундаментом для таких социальных систем как деньги: способность взвешивать цену и преимущества доверия другим людям, инстинктивное желание платить той же монетой, то есть, добром за добро и мстить за обманутое доверие. Когда система работает исправно, она позволяет незнакомым людям безбоязненно вести дела. Но наша хрупкая и шаткая система, от которой зависит мировая экономика, готова развалиться в любой момент. Деньги, как механизм обмена хранения ценностей, стимулирует и оживляет современные экономики. Девальвация валют через количественное ослабление и искусственно низкие процентные ставки нивелирует функцию денег. Она провоцирует рост популярности к альтернативным бумажным деньгам, таким как баварские химгауэры, льюис фунты или беркшеры в Массачусеттсе. Хождение альтернативной валюты ограничено небольшой областью, а часто и определенными временными рамками, некоторые считают, что она позволяет местным компаниям делать акцент на общественных ценностях. Кроме того, альтернативная валюта - это вотум недоверия правительству, банкам и мировым финансам в целом. Государственные облигации, всегда считавшиеся надежным и неоспоримым способом сохранения благосостояния, могут превратиться в пачку бумаги, если государства объявят дефолт. Иными словами, вместо безрискового дохода гос. облигации сегодня предлагают бездоходный риск.

Растущая стоимость золота также отражает нервозность на рынке. Состоятельные инвесторы бросают финансовые инструменты и переключаются на альтернативные активы - земельные угодья, предметы искусства, антиквариат и прочее - чтобы сохранить свои сбережения. Но, делая такие абсолютно неэффективные вложения в столь неликвидные активы, они попросту замораживают свои деньги. Банкам больше никто не доверяет, они теряют свою легитимность. В США, в День банковского перевода (5 ноября 2011 года) один их обманутых вкладчиков Bank of America начал онлайн кампанию, в рамках которой обиженные клиенты банков забирали свои деньги с депозитов и переводили их в кредитные союзы, не ориентированные на получение прибыли. Рост популярности равноправных кредитных компаний, таких как Рrosper and Lending Club - это проявление той же тенденции. Если она продолжит развиваться, объемы кредитования по всему миру резко сократятся, что приведет к крайне нежелательным и тяжелым экономическим последствиям. Ограниченность политических инструментов проявилась во всей своей неприглядности. Фискальная политика доказала свою неэффективность по всему миру, монетарная политика тоже ничем не может помочь теперь, когда процентные ставки в развитых странах приблизились к нулю. От Европейского центрального банка требуют печатать деньги, чтобы вырвать Еврозону из трясины кризиса. Это лекарство в лучшем случае поможет снять болезненные симптомы, но у него есть множество неприятных побочных эффектов, таких как снижение доверия к деньгам, государственным облигациям и, как ни странно, к самим центральным банкам.

Кризис разрушил взаимосвязь между избирателями и политиками во многих странах. Греческий премьер министр безуспешно пытался провести плебисцит, то есть всенародное прямое голосование, чтобы узаконить свои политики, но главы других, более крупных европейских стран, быстро поставили его на место. Европейские политики верят, что ответы на все вопросы можно найти через подавление демократии и суверенитета реализацию централизованной политики. "Дефицит демократии" сейчас ощущается столь же остро, сколь и дефицит бюджета. Растущая пропасть между электоратом и политической элитой грозит нарушить хрупкий договор, лежащий в основе свободного общества. Крупные политические партии теряют популярность, зато ее обретают такие движения, как Пиратская партия Германии, ультраправые движения во Франции, Истинные финны в Финляндии, подтверждая утрату доверия. Движение "Захвати", прокатившееся по всему миру - еще одно доказательство серьезных проблем. Пытаясь выйти из финансового кризиса, общество не должно уничтожать веру, которая лежит в основе современного общества, и рисковать социальной и экономической деградацией. В марте 1933 года Джон Мейнард Кейнс писал: "мы достигли критической точки... на горизонте уже отчетливо виден обрыв, к которому веден выбранный нами путь. Нам нужно готовиться к веерному разрушению существующей структуры контрактных и долговых инструментов на фоне полной дискредитации ортодоксального стиля управления в финансах и правительстве с непредсказуемым исходом". Стоит прислушаться к его словам.

Великие империи сложно уничтожить атаками извне. Разрушение идет изнутри, от внутренних разногласий. Еврозону, судя по всему тоже не миновала участь сия. Ключевые макроэкономические индикаторы не предвещают валютному союзу никаких серьезных проблем. Напротив, текущий счет Еврозоны вполне сбалансирован, а это значит, что у нее есть ресурсы, необходимые для решения своих проблем, связанных с государственными финансами. В этом отношении Еврозона выгодно отличается от других крупных валютных областей, таких как США, или Великобритании, которые страдают от дефицитов и, следовательно, зависят от притока капиталов. С фискальной политикой в Еврозоне тоже все хорошо. У нее небольшой фискальный дефицит, намного ниже, чем в США (4% в Еврозоне против почти 10% в США). Девальвация валюты - еще один признак слабости, предвещающий скорое падение и развал империи. Но, опять-таки, к Еврозоне это не относится: инфляция здесь остается довольно низкой, ниже чем в США и Великобритании. Более того, ничто не предвещает ее роста, поскольку требования о повышении заработной платы невелики, а Европейский центральный банк избавлен от необходимости финансировать дефициты, поскольку они незначительны и, согласно прогнозам, исчезнут в течение ближайших нескольких лет. Рефинансирование гос. долгов не ведет к росту инфляции, поскольку не создает новой покупательской способности. ЕЦБ - это лишь центральное звено между экономными и осмотрительными немцами и итальянским правительством.

Многое уже писали о том, что экономика Еврозоны катится к рецессии, однако, на самом деле, все не так уж плохо. За последние десять лет по росту ВВП на душу населения Еврозона не отставала от США. Учитывая сильные фундаментальные стороны, пока рано сбрасывать евро со счетов. Но все же, кризис развивается от плохого к худшему, поскольку европейские политики обладают безграничными талантами портить даже самую благоприятную ситуацию. Основная проблема Еврозоны заключается во внутреннем распределении сбережений и финансовых инвестиций: несмотря на то, что у Еврозоны есть сбережения для финансирования всех своих дефицитов, некоторые страны находятся на грани дефолта, потому что эти самые сбережения не покидают родные территории, к северу от Альпийских хребтов. Жители северных стран не желают финансировать своих южных соседей: Италию, Испанию и Грецию. Именно поэтому премия за риск по итальянским облигациям, а также облигациям других стран на юге Европы держится на уровне 450-500 базисных пунктов, тогда как немецкое правительство может выпускать краткосрочные облигации практически под нулевой процент. Отказ северных стран инвестировать в экономику периферии - вот корень проблемы.

Закончится ли когда-нибудь "забастовка инвесторов"?

Немцы считают, что финансовые рынки согласятся инвестировать в итальянскую экономику под приемлемый процент если и когда политика страны будет внушать им доверие. Если же стоимость кредитования в Италии остается высокой, ей нужно прилагать больше усилий, чтобы доказать свою кредитоспособность и надежность. Итальянцы другого мнения. "Мы делаем все возможное и даже больше, чтобы избавиться от дефицитов, но нам нужно рефинансировать долги", - говорят они. Немецкое правительство могло бы с легкостью решить проблему, если бы гарантировало итальянские, испанские и прочие долги. Но по вполне понятным причинам оно не хочет идти на такой риск, хотя, отказываясь дать такие гарантии в отношении государственных долгов южных стран, оно тоже серьезно рискует. ЕЦБ также мог бы решить проблему, выступив в роли покупателя последней инстанции для всех стран, отвергнутых финансовыми рынками. Но он тоже не хочет рисковать. А ведь именно такой подход по принципу "моя хата с краю", где каждый сам за себя, раздразнил рынки и поставил под угрозу существование евро.

Политикам всегда было сложно бороться с избыточными долгам. В древности конфликты между должниками и кредиторами превращались в настоящие побоища, так как альтернативным способом избавиться от долга было рабство. В современной Европе противостояние между кредиторами и должниками принимает чуть более цивилизованную форму, его можно увидеть лишь в резолюциях Европейского Совета и услышать в кулуарных дискуссиях ЕЦБ. Но конфликт остается нерешенным. Если евро, в результате, перестанет существовать, то причиной его падения станет не отсутствие иного выхода, а нежелание политиков принимать необходимые меры. Для спасения евро от должников требуется исправление ошибок, от кредиторов - способность простить долг, если понадобится, промежуточное финансирование для того, чтобы успокоить финансовые рынки и убедить их в том, что у должников будет время, необходимое для того, чтобы работа над ошибками начала приносить результаты. Ресурсы есть. Осталось найти политическую волю для их мобилизации.

Даниэль Грос, директор Европейского центра политических исследований.